Последние новости для постоянных посетителей:

Присылайте свои наблюдения на Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script и после модерации все посетители ресурса смогут их просмотреть и оценить.
Уважаемые пользователи сайта, обратите внимание, что данный ресурс не является официальным. Все вопросы к Михаилу Задорнову можно задать здесь

Главное меню
Главная
Биография
Тексты рассказов
Скачать аудио
Видео
Концерты
Интервью
Книги
Гостевая книга
Наблюдашки
Карта сайта
Статистика



Яндекс.Метрика
Спонсоры проекта

Сошлось!

| Печать |
За два дня до моего отлета в Америку мне позвонил из Нью-Йорка друг юности. В отличие от многих наших эмигрантов за долгие годы эмиграции Юра заамериканился настолько, что даже опытные западные бизнесмены уже не угадывали в нем бывшего русского.

Юра живет не просто западной — я бы сказал, утонченно-западной жизнью. Поэтому ему порой не хватает простейших земных удовольствий и чувств, которыми он был ранен в нашем общем детстве.

— Привези пару веничков для бани, — попросил он.

— Что-что?

— Два-три веничка, свежих. Для русской бани.

— Ты шутишь? Пойди и нарви березовых веток в Центральном парке рядом с твоим домом.

— Нет. Хочется настоящих. С родины. К тому же здесь нарвешь — в тюрьму попадешь.

Юра построил в загородном доме именно русскую баню. Потому что после финской бани, к коим привыкли все западники, лучше чувствовало себя тело, а после русской — душа. Как будто попарили и ее.

Американцам-аборигенам очень понравилась Юрина баня. Несмотря на разный уровень получаемой в месяц прибыли, под веником они становились равными.

Проблема же оставалась в вениках. Вообще патриоты американского образа жизни уверяют, что в Америке можно купить все. Неправда. Я спрашивал в супермаркетах граненый стакан. Не было. Даже не слышали.

Я по-дружески проникся просьбой, положил в «дипломат» два веника, купленные у «Сандунов», и, не предполагая еще, что ждет меня впереди, поехал в Шереметьево.

Таможенник не узнал меня. Такое, кстати, бывает довольно часто. Начал пытать заученными вопросами:

— Наркотики есть? Драгоценности? Антиквариат? Что везете запрещенного?

От последнего вопроса я даже улыбнулся. Я имел право себе это позволить, потому что, во-первых, не вез ничего запретного. Во-вторых, даже если бы я вез, неужели я бы добровольно ему в этом признался?

— Скажите, а кто-нибудь вам отвечает, что он везет что-то запретное? — спросил я у таможенника не без лукавства.

Такой вопрос показался ему большой дерзостью. Он внимательно посмотрел на меня глазами-рентгенами. Похоже, мое лицо показалось ему подозрительно знакомым. Прищурился.

— Вы не шутите на границе, а лучше откройте «дипломат».

Я открыл. Такого поворота событий он явно не ожидал. Правда, и я до этого момента не подумал о том, какой эффект могут произвести два веника в «дипломате». Судя по всему, таможенник много повидал на своей службе. Но чтобы человек летел в Америку с вениками для бани?!.

Он долго смотрел на них, словно прокручивал в голове варианты: что бы это могло означать? Что кроется в самих вениках? Потом задал самый глупый вопрос, какой я слышал в своей жизни:

— Что это такое?

На что получил от меня не менее глупый ответ:

— Это веники.

Таможенник не поверил, позвал старшего офицера, чтобы тот ему посоветовал: отрывать листочки или нет? А вдруг в них наркотики? Офицер тут же признал меня, очень обрадовался. Сказал:

— Я все понял. Это вы везете для юмора, да? Проходите, проходите. — И на прощание с нехорошей, как мне показалось, улыбкой добавил: — Желаю счастья на американской границе!

Его насмешку я вспомнил, только прилетев в Америку. Это было как раз то время, когда любовь к русским за победу над коммунизмом и за разрешение снести Берлинскую стену сменилась в мире настороженностью. В каждом прилетевшем мужчине теперь виделся мафиози, а в женщине от 12 до 70 — проститутка, посягающая на хлеб местных профессионалок, защищенных государственным профсоюзом.

Когда я увидел, как трясут всех русских, заставляют открывать портфели, чемоданы, я понял, что сейчас у меня возникнут серьезные проблемы. Тем более что на американской границе меня уж точно никто не узнает.

Подходя к контролю, попытался придать своему лицу как можно более честное выражение. Но западные офицеры не реагируют ни на что, кроме спущенных по чиновничьей лестнице инструкций.

— Это ваш «дипломат»?

— Да.

— А что в нем?

— Ничего.

— Как ничего?

— Так, ерунда всякая.

— Откройте.

Я открыл. Он смотрел на мою «ерунду» еще дольше, чем наш таможенник. Мне даже стало его жалко, так он напрягся, глядя на мои веники.

— Что это такое? — спросил он с паузой после каждого слова, как робот, пытающийся найти общий язык с пришельцем.

После этого вопроса напрягся я. Но ему не стало жалко меня. А я действительно растерялся. Как ему объяснить? С чего начать? С истории строительства бань на Руси? Американцы не знают и не хотят признавать ничего из жизни других народов. Они уверены, что живут в единственно правильной стране на планете. Ответить: «Два веника»? Мой английский не настолько хорош, чтобы я мог найти в моем словаре слово «веник» по-английски. Да и потом, наверняка на английском «веники» означают предмет, которым подметают. Что я — такой чистюля, что прилетел со своими вениками? Вспомнил, как тот же мой друг учил меня: американцам не надо никогда говорить лишнего. Все детали, которыми грешит русская эмоциональная речь, вызывают у них головную боль и подозрение. Раз болтает — значит, запутывает. Во-вторых, ответы должны в точности совпадать с тем, что американец видит. Слова с картинкой обязаны сходиться. Это для них главное — чтобы сошлось! Иначе программы, вставленные в их мозг, дают сбой. А всем, что дает сбой, занимается полиция.

Вспомнив все это и указывая на веники, я ответил:

— Это два куста.

— Два куста? — недоверчиво переспросил таможенник.

— Да, два высушенных куста, — подтвердил я с максимально честным выражением лица.

Правда, тут же почувствовал, что мои слова все-таки не сошлись с его картинкой и еще с чем-то.

— Для чего же вы везете их с собой?

Я решил оставаться честным до конца:

— Для бани.

— Два куста для бани?!

Что-то в его программе разошлось окончательно. Он обратился к стоящим за мной людям:

— Очередь ко мне больше не занимайте.

Я понял, что попал надолго.

— Итак, два куста для бани? — переспросил он, напряженно пытаясь представить, как я буду в бане высаживать два куста.

— Да, для бани! — Все еще следуя советам друга, я старался не ляпнуть ни одного лишнего слова.

— А зачем вам два куста в бане? Объясните, пожалуйста!

Этим вопросом офицер был явно доволен. Словно поймал арабского террориста.

— Бить себя, — ответил я со всей честностью, на которую был способен.

— Бить себя? В бане?!

По его глазам я понял, что он стал с этого момента подозревать меня уже не в терроризме.

— Да, бить себя в бане. По спине. Вот так, — показал я жестом.

Наступила пауза. Таможенник нарушил ее первым:

— А вы в бане голый находитесь?

— Да.

— Вы что, мазохист?

— Нет. У нас в России все так делают.

— И все голые? И бьют себя?

— Именно так.

— У вас что, все — мазохисты?

Я был в отчаянии. Чем точнее я пытался ему объяснить, тем больше у него «не сходилось». И я предпринял последнюю попытку на своем немощном английском, состоящем из главных слов и интернациональных жестов:

— Эти веники я привез для своего друга в Нью-Йорке. Он из русских. Построил здесь баню. Русскую баню... У нас такие бани уже тысячу лет, с вениками. — Я объяснял медленно, по слогам, как для робота. — Я его буду вот так хлестать... Холестерин понижает!

Очевидно, на этот раз я наговорил много лишнего. Зато он понял из моей тирады слово «холестерин».

— Так, значит, это ваш друг — мазохист, а вы — садист, — сделал вывод таможенник и затряс головой, как бы желая стряхнуть с нее полученную от меня ненужную ему информацию. Так собака стряхивает капли, выходя из воды. — Фу, — выдохнул он, — сейчас проверим вашего друга. Телефон есть?

Меня отвели в офицерскую. Позвонили Юре:

— Вы знаете, что вам привез ваш друг из России?

Юра помолчал. Видимо, как компьютер, пролистал возможные мои ответы, соотнес с моим скудным английским, после чего сказал:

— Два куста из веток для моей бани.

Американцы так ничего и не поняли. Но меня отпустили. Потому что, слава богу, на этот раз у них сошлось!
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »