Последние новости для постоянных посетителей:

Присылайте свои наблюдения на Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script и после модерации все посетители ресурса смогут их просмотреть и оценить.
Уважаемые пользователи сайта, обратите внимание, что данный ресурс не является официальным. Все вопросы к Михаилу Задорнову можно задать здесь

Главное меню
Главная
Биография
Тексты рассказов
Скачать аудио
Видео
Концерты
Интервью
Книги
Гостевая книга
Наблюдашки
Карта сайта
Статистика



Яндекс.Метрика
Спонсоры проекта

"«БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ» НА БЕЛОЙ РЕКЕ". «Кубанские новости», 20 марта 2002 г.

| Печать |
На их фамильном гербе изображен белый лебедь, а сам род корнями уходит в эпоху польского короля Стефана Батория. И кто мог предположить, что один из потомков «Белого лебедя» в начале XIX века волею судьбы окажется на берегах кубанской реки Белой, где и встретит свою любовь... 

Обратиться по поводу интервью к известному российскому писателю и сатирику Михаилу ЗАДОРНОВУ меня заставил любопытный факт из истории его семьи. Оказывается, его мама, Елена Мельхиоровна, которой в январе нынешнего года исполнилось 93 года, наша землячка. Родилась она в Майкопе, затем жила в Краснодаре, где ее отец, царский офицер и польский дворянин Мельхиор Матусевич, умер во время оккупации в 1942 году. Однако поговорить с Михаилом ЗАДОРНОВЫМ долго не удавалось. Время у писателя расписано буквально по минутам: запись на телевидении, концерты, гастроли, поездки за рубеж — все работало против нашей беседы. И только в феврале Михаил Николаевич вернулся в Москву. Мы созвонились. Наконец-то слышу в трубке знакомый по многим телевизионным программам голос Задорнова: «Задавайте ваши вопросы».

— Прежде всего, Михаил Николаевич, разсскажите, как ваш дедушка оказался на Кубани, в Майкопе?

— Благодаря тогдашней политике царского правительства. Мой дед, Мельхиор Иустинович Матусевич, родился в Литве, которая тогда входила в состав Российской империи. А так как он происходил из древнего польского рода Покорно-Матусевичей, да к тому же еще получил и военное образова¬ние, то попадал под приказ царя, согласно которому всех поляков с военным образованием, дабы они в очередной раз не подняли восстание на окраине России, ссылали служить на Урал. Оттуда деда перевели на Северный Кавказ, в Майкоп, куда он и прибыл в 1903году.

Правда, вскоре он из армии уволился, но остался жить в Майкопе и работал в местном акцизном управлении. Перед Первой мировой войной дедушку вновь мобилизовали. Он участвовал в боях с турками на Южном фронте, а после взятия царскими войсками турецкой крепости Эрзурум был ее комендантом. Там его и застала революция 1917 года. С большим трудом дедушке при помощи своих солдат все же удалось вернуться в Майкоп.

— Жена дедушки была майкопчанка?

— Нет. Она приехала в гости к своей подруге в Майкоп из Ростова-на-Дону. Там случайно и встретилась с дедушкой. Кстати, она была родом из известной на Северном Кавказе дворянской семьи Олизаровских. Есть такая известная картина художника Брюллова «Сестры Шишмаревы». Так вот, род Олизаровских идет от Шишмаревых. В 1909 году в Майкопе родилась моя мама. Там же семья дедушки встретила Октябрьскую революцию 1917 года.

Это было очень трудное для них время. Особенно, когда началась гражданская война. Майкоп чуть ли не ежедневно переходил из рук в руки. Однажды дедушку выдали, сказав красноармейцам, что он царский офицер. Его вместе с бабушкой и мамой уже вели на расстрел, но, к счастью, его узнал один из командиров красных, в свое время служивший под командованием дедушки в Эрзуруме. Это и спасло им жизнь. Но, в конце концов дедушку все же сослали на Урал, где он сильна заболел и через несколько лет вернулся на Кубань. Затем они жили в Краснодаре, где во время оккупации 1942 году дедушка умер.

— А как сложилась жизнь мамы? Она долго жила в Майкопе?

— Пока не закончила гимназию. В детстве ее жизнь, безусловно, была счастливой. Маму воспитывали, как принято было в дворянских семьях: наряжали, баловали, с нею занимались няньки, а с шести лет начали учить музыке. Кстати, у нее были замечательные способности к фортепиано и вокалу. Сложись ее жизнь иначе, она могла бы стать певицей. Но, к сожалению, началась Первая мировая вой¬на. Мама до сих пор помнит тот день. Накануне их семье прислали посылку из Варшавы, в том числе и красивое пальто для нее. Вечером, как обычно, они пошли на прогулку, и мама с удивлением увидела, что с улиц Майкопа исчезли мороженщики со своими тележками. А ведь ей всегда покупали мороженое...

Затем семья, вслед за дедушкой, приехала в Батум, на турец¬кий фронт. Здесь мама ходила в детский сад, которым руководили сестры-баронессы. Ее учили французскому, немецкому языкам, рисованию. Она много читала. В конце 1916 года мама с бабушкой вернулись в Майкоп. В 1917 году она пошла в гимназию. Воспитанная в строгих традициях дворянского этикета, она в день отречения царя от престола вернулась домой со словами: «Все! Больше никаких мне замечаний. Царя нет, что хочу, то и делаю...»

После гражданской войны, пока дедушка был в лагерях ГУЛАГа, мама с бабушкой ютились у знакомых. Жили очень трудно. Бабушка бралась за любую работу, а мама перестала ходить в гимназию, так как у нее не было обуви. Кроме того, гимназии объединили, а она страшно боялась мальчишек.

К учебе она вернулась спустя два года, но отношение к ней было ужасным, поскольку она была дочь царского офицера. По окончании школы мама поехала в Ростов-на-Дону поступать на химфак, а попала а консерваторию. После прослушивания ее сразу приняли на второй курс, но за учение надо было платить, к тому же анкетные данные мамы оставляли желать лучшего. Так она не стала пианисткой. Вернулась в Майкоп и вскоре вышла замуж.

Ее первый муж, работая в Ми¬нистерстве тяжелой промышленности, числился в Москве, но ра¬ботал по всей стране — а Крас¬нодаре, Ижевске, Кашире, Уфе. Везде с ним ездила и мама. Ей хорошо была знакома профессия корректора, поэтому в Уфе ее взяли в газету одного из крупнейших местных заводов. В этом городе она встретила свою любовь и моего отца — Николая Задорнова. Затем они жили в Москве, потом переехали в Комсомольск-на-Амуре. Отец работал а театре, которым, кстати, руко¬водил Юрий Завадский, а мама — в местной военной газете. Во время войны она была ее редактором. Сейчас мама живет о Риге.

— А вы не знаете, на какой улице в Майкопе и Краснодаре жила семья дедушки?

— В Майкопе знаю точно: это Краснооктябрьская, дом 8, а вот где в Краснодаре — мама плохо помнит. Она здесь почти не жила, но, по ее словам, это где-то в районе пересечения улиц Красной и Соборной (ныне улица Ленина).

— Мама часто вспоминает Кубань, родные ей города?

Майкоп — очень часто. Все же там прошло ее детство. Много очень светлого было, хотя и бед немало пришлось пережить. Кстати, в 60-е годы она была и в Майкопе, и в Краснодаре. Они произвели на нее самое негативное впечатление. Но больше всего не понравилось отношение местных партийных руководите¬лей. Хотя мой отец и был в то вре¬мя уже известным писателем, лауреатом Сталинской премии, но он никогда не был коммунистом, имел собственный взгляд на многие вещи. Это очень не нравилось, вызывало раздражение у местной партийной элиты. Встреча прошла без особых взаимных симпатий.

А вот в Майкопе мама побывала в гостях у своей давней подруги — Натальи Дмитриевны Савотеевой. Она была дочерью видного чиновника Советской власти. По словам мамы, очень порядочный был человек. При ее нелюбви к Советской власти, если она это говорит, значит, так оно и было.

Очень хорошо мама помнит и реку Белую. Она мне сказала: «Это бурлящая река с обрушивающимися в нее скалами». Кстати, пользуясь случаем, хочу через вашу газету передать всем маминым знакомым, если такие остались в живых, что она их помнит и будет рада получить от них весточку.

— Ваш отец — известный писатель. Какую роль он сыг¬рал в вашей судьбе?

— Я действительно вырос в писательской семье. Насколько помню, у нас повсюду были книги, и отец с самого раннего детства приучал меня к чтению.

И хотя я затем плохо учился по литературе, так как не любил ее, а предпочитал точные науки, но подсознательно, видимо, домашняя обстановка очень сильно на меня повлияла. Он возил меня на Дальний Восток, мы побывали на Сахалине, Курилах, работали в ботанических экспедициях. На мой взгляд, у людей бывают континентальные мысли, а бывают комнатные. Вот у нас много литераторов с комнатными мыслями. А у отца были континентальные. Я думаю, что влияние отца на меня было как раз за счет континентальных мыслей. Он как бы оглядывал мир чуть сверху. Однажды он посоветовал мне написать роман «Нефть и любовь». Отец понимал, что миром правит нефть от имени демонов, а от имени Господа — любовь. Он был человеком широко мыслящим и незакодирован¬ным. Не подчинялся ни коду Советской власти, ни коду демократов. И в этом главное его влияние на меня. Помню, однажды, еще в детстве, в день смерти Сталина, горько пла¬кала по этому поводу сестра. Отец тогда сказал ей, чтобы она не плакала, поскольку Сталин не был таким хорошим, чтобы его оплакивать. В то время далеко не каждый осмелился бы сказать такое своим детям.

— А вы, Михаил Николаевич, хотели бы побывать на родине мамы?

— Очень. Но если признаться честно, я еще к этому не совсем готов. Наверное, решусь через год, а сегодня слишком занят: пишу книгу о своих путешествиях по миру и о своих фан¬тазиях на различные темы сегодняшней жизни.

— Однажды вы уже вместо Президента поздравляли российский народ с Новым годом. Нет больше желания?

— Желания нет, поскольку я с большим трудом говорю банальные слова. Не очень люблю желать здоровья, счастья, долгих лет жизни. Считаю, что счастлив тот, кто за счастьем не гонится. Наверное, я, как и отец, незакодированно мыслю. Поэтому для меня каждое поздравление — пытка.

— И все же, Михаил Николаевич, если бы представился случай, что бы вы тогда сказали, учитывая уже сегодняшнее время?

- Поскольку нашему поколению выпала возможность прожить две жизни — в советское время и в эпоху разгула демократии, то посоветовал бы не забывать и взять все то хорошее, что было тогда, и то хорошее, что есть сейчас. К сожалению, в большинстве случаев в нынешней жизни мы практикуем все плохое и от Советской власти, и от ельцинской эпохи. Поэтому жизнь не всегда складывается, как хотелось бы. Но сейчас есть надежда. И я хотел бы уберечь всех нас от повторения ошибок прошлого.

— И напоследок, Михаил Николаевич, пожелания землякам вашей мамы.

— Держитесь! Держитесь, как это делает ваша «бурлящая река с обрушивающимися в нее скалами» с красивым названием — Белая. Мама мне говорила, что, вырвавшись из скал, она красиво и величаво течет по долине. Надеюсь, что так будет и в нашей жизни.


Беседовал В.Кондратенко
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

« Пред.