Последние новости для постоянных посетителей:

Присылайте свои наблюдения на Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script и после модерации все посетители ресурса смогут их просмотреть и оценить.
Уважаемые пользователи сайта, обратите внимание, что данный ресурс не является официальным. Все вопросы к Михаилу Задорнову можно задать здесь

Главное меню
Главная
Биография
Тексты рассказов
Скачать аудио
Видео
Концерты
Интервью
Книги
Гостевая книга
Наблюдашки
Карта сайта
Статистика



Яндекс.Метрика
Спонсоры проекта
Узнать подробно о ?

У нас во дворе (1)

| Печать |
Утро новостройки. Спальный район все равно какого города. Лежащие небоскребы. Солнце первыми лучами уже задело верхние этажи домов. Оно отражается в окнах множеством маленьких розовых солнц. Постепенно наполняются светом этажи пониже. В их окнах тоже зажигаются утренние солнышки.
Один из обычных дворов. Редкие деревья с запыленной к концу лета зеленью. На ветру поскрипывают инвалидные качели. Самодеятельная хоккейная площадка — пародия на хоккейное поле. Калеки— ворота — пародия на хоккейные ворота. На бортиках разноцветные надписи: Мальборо, Спартак чемпион, Витька — Лох, Юлька Лошица.
Первым во двор выходит дворник с метлой и с кошкой. Зевнул. Потянулся. Точно вторя ему, зевнула и потянулась кошка.
ДВОРНИК (кошке): Ну, что скажешь, Лиза?
Кошка мяукает.
ДВОРНИК: Вот и я тоже так считаю...
Из подъезда в белых кимоно выпорхнула стайка юнцов — каратистов, похожих на голубей. Потрусила со двора на разминку. Впереди главный «голубь» — учитель.
Молодая мама с сыном лет шести выходит играть на хоккейную дворовую площадку с мячом. Мама с фанерной рассохшейся бывшей снежной лопатой становится на ворота вратарем. Сынишка пробует ей забить гол детским мячом. Смех, радость, пыль...
По верхушкам деревьев скользит тревожный ветерок.
На балконе примерно десятого этажа появляется бабушка мальчика. В руках у нее детская кофточка.
БАБУШКА (кричит вниз): Марина, еще прохладно. Одень Андрюшу.
МАРИНА (кричит наверх бабушке): Уже тепло. Не волнуйся.
БАБУШКА (кричит вниз Марине): Где ж тепло? Вон ветер... Немедленно поднимись за кофточкой. Он вчера кашлял.
МАРИНА (кричит наверх бабушке): Лифт не работает!
Ещё более тревожный ветерок сносит слова Марины.
БАБУШКА (кричит вниз что есть силы): Не слышу! Что? Кричи громче!
МАРИНА (кричит громче): Лифт не работает!
ЗАСПАННЫЙ ГОЛОС (из недр дома): Как не стыдно так орать утром в воскресенье?
БАБУШКА (кричит из последних сил): Поняла. Бросаю кофточку. Лови!
Примеряется и бросает вниз детскую кофточку. Кофточка планирует на ветру и попадает почти на верхушку березы под домом.
БАБУШКА: Ай— яй яй яй! (пытается сдуть кофточку с дерева. Понимает, что это бесполезно, начинает причитать): Это же кофточка из Венгрии! Ай яй яй!
Мама пробует мячом сбить кофточку. По ее движениям видно, что последний раз она занималась спортом в начальной школе на уроке физкультуры.
МАЛЬЧИК (хнычет): Моя кофточка... Папа привез из Венгрии.
БАБУШКА (кричит): Я сейчас разбужу папу. (Уходит с балкона)
МАЛЬЧИК (хнычет): Я в ней в детский сад хожу. Я не смогу теперь ходить в детский сад.
Мама не может попасть мячом по кофточке, да и мяч слишком легкий. Неожиданно рядом с ней появляется мальчик, чуть старше ее сына. Он в костюме индейца. На голове перья. За спиной лук. В руке что то типа самодельного копья. Индеец издает клич и бросает свое копье в гущу ветвей. Копье не долетает до кофточки.
МАРИНА: Мальчик, дай мне копье. Я попробую.
Берет у него копье. Мальчик издает клич. Марина бросает копье. Копье застревает в ветвях и беспомощно повисает.
ИНДЕЕЦ (хнычет, стоя под деревом): Ой, мое копье... Меня ж батя пришибет. Это он выстругал.
МАРИНА: Не плачь, мальчик. Сейчас копье к тебе вернется.
Трясет дерево. Копье падает прямо на голову индейца.
ИНДЕЕЦ (хватается за голову и начинает реветь, что есть силы): Убили! Бледнолицые... Мама! Мама!
За решеткой балкона первого этажа появляется мама индейца. Утреннее отсутствие прически.
МАМА ИНДЕЙЦА: Что такое? Что случилось? Кто?
МАРИНА (осматривая голову индейца): Ну не надо. Не надо так плакать, мальчик. Ничего страшного. Небольшая шишка. До свадьбы заживет.
ИНДЕЕЦ (вырывается из ее рук): Не... Не заживет. Мама, мама!
МАМА ИНДЕЙЦА (кричит в дверь своей квартиры с балкона): Федор! Проснись! Нашего сына какая то халда бьет.
ГОЛОС (из недр дома): Они когда нибудь угомонятся, козлы?!
На балконе десятого этажа, прыгая на одной ноге, натягивая пижамные брюки на вторую и одновременно поправляя спрыгивающие с интеллигентного носа очки, появляется взволнованный муж Марины.
МУЖ МАРИНЫ: Что случилось?
Пока бабушка сбивчиво пытается ему объяснить, как кофточка попала на дерево, во двор выбегают мать и отец индейца. Отец в спортивных штанах, в старой советской футболке. Живот, выпученные глаза — все выражает обычную агрессию обычного бывшего советского обывателя.
МАТЬ ИНДЕЙЦА (Марине): Как вам не стыдно! А на вид приличная женщина...
Индеец плачет навзрыд, одним глазом подглядывая за происходящим.
МАРИНА (оправдываясь): Я не хотела. Это случайность. Дерево потрясла. Копье упало.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (осматривая голову сына): Вы потрясли, а нам сына лечить. А если у него сотрясение мозга?
ИНДЕЕЦ: Ой, точно у меня сотрясение мозга.
ОТЕЦ: Где?
ИНДЕЕЦ: Вот тут. Нет, вот тут... И еще тут.
ОТЕЦ: Какая огромная шишка! Вы только посмотрите! (Как психиатр щелкает пальцами справа и слева от индейца): Посмотри направо, посмотри налево, сынок. Ты, почему не смотришь? Да, не нравится мне это. Не реагирует. А лечение нынче, сами знаете, сколько стоит. Так что с вас 25 долларов.
МАТЬ ИНДЕЙЦА: Ты что, Федор? Какие 25 долларов? А если сотрясение? На одни лекарства уйдет 30.
ОТЕЦ: Мать права. С вас еще 30 долларов на лекарства. И того — 55, и мы не вызываем милицию.
Подходит дворник с метлой и кошкой на плече. Наблюдают.
МАРИНА: Хорошо, хорошо. Только успокойтесь. (кричит наверх мужу): Гена, принеси 55 долларов.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (своей жене): Что то они быстро согласились. Может, мы мало потребовали?
МАТЬ ИНДЕЙЦА (Марине): Смотрите, у него еще царапина на руке.
ИНДЕЕЦ (удивленно): Где? (разглядывает руку).
МАТЬ ИНДЕЙЦА: Спрячь руку! Сейчас же! (Марине) Придется 60 долларов с вас взять.
МАРИНА (кричит наверх): Мама! Пусть Гена возьмет 60 долларов.
ИНДЕЕЦ: Мама, мама! А вон у меня еще царапина! И еще. Смотри: у меня еще царапин долларов на 15.
ДВОРНИК (Марине): Вы с ума сошли. Кого вы слушаете? Да вы знаете, кто это такие? Вот этого (показывает на отца индейца) за жлобство даже из ментов выгнали. Если с ними так вести себя, они через пять минут с вас тысячу долларов потребуют.
МАРИНА: Вы что? Какая тысяча долларов? У нас нет таких денег.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (дворнику): За мента года два назад дал бы по голове, и уши отвалились!
ДВОРНИК: Ты особенно не хорохорься. Я не вшивый интеллигент. С такими, как ты, быстро расправляюсь. Воду горячую как дам на лето в оба крана, — на коленях приползешь!
На балконах домов появляются люди. Майки, пижамы, спортивные костюмы, сигареты, растрепанные волосы, татуировки...
ПЕРВЫЙ: Из за чего шум?
ВТОРОЙ: Похоже, кто то кому то задолжал тысячу долларов.
Во двор выбегает переодевшийся муж Марины.
МАРИНА: Ты взял деньги?
ГЕННАДИЙ: Какие деньги? Я сам врач. Давайте осмотрю ребенка.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (заслоняет своего сына грудью): Не трожь ребенка, фельдшер!
ГЕННАДИЙ: Я не фельдшер. Я педиатр.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА: Кто о о?
ГЕННАДИЙ: Педиатр!
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА: Тем более, не трожь. Еще я доверю своего ребенка «голубому».
ГЕННАДИЙ: Я — «голубой»? Простите, господин, но я не знаю вашего имени — отчества.
ДВОРНИК (не выдерживает): Какой он господин? Он — бывший мент. Тьфу!
На балкон второго этажа выходит заспанный гигант. Трусы, во всю грудь татуировка: картина Брюллова: «Последний день Помпеи». В руках — баночка пива.
ГИГАНТ (потягиваясь): Ну, кто там базланит с утра? А, это же в натуре наши «козлы» снизу... Мышка моя, ты только погляди!
К нему на балкон выходит его жена Мышка. Она почти такая же огромная, как и он. Тоже с бутылкой пива, и тоже с татуировкой на плече: Венеры Милосской.
ГИГАНТ: Мышонок! Этот наш мент снизу мне надоел. Очень он все таки шумный. Дай ка мне мой новый спортивный костюм. Пойду его обновлю.
Во дворе спор все громче.
МАРИНА: Геннадий, дай им деньги и пойдем. Нехорошо, люди уже смотрят.
ГЕННАДИЙ (нервно): Пусть смотрят. (Заводит сам себя. Так обычно делают, как правило, люди слабые и робкие. Им, чтобы постоять за себя и дать отпор, необходимо обязательно себя взбудоражить): В конце концов, я не настолько интеллигент, чтобы всегда уступать! На работе — уступать! В метро уступать! У ребенка даже нет шишки!
ИНДЕЕЦ (причитает): Больно, ой, как больно!
В это время к индейцу сзади подкрадывается сынишка Геннадия и Марины с бывшей снежной лопатой и бьет его по голове. Отсыревшая лопата тут же разлетается. Удара не получается. Но индеец от испуга падает на землю. Мальчишка убегает. Отец индейца с криком бежит за ним. Геннадий подбирает черенок лопаты и бежит с криком за отцом индейца. Отец индейца хватает мальчишку. Геннадий бьет отца индейца черенком по спине. Отец индейца разворачивается и наступает на Геннадия. Геннадий выставляет вперед черенок, как копье.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА: Ты меня первый ударил. С тебя теперь минимум 200 долларов или я тебя засужу.
Между Геннадием и отцом индейца неожиданно вырастает Гигант в новеньком спортивном костюме.
ГИГАНТ (отцу индейца): Иди, иди сюда, мент поганый... Сейчас я тебя лечить буду. А то, видите, он у себя решетки от воров на балконе сделал. Воры по этим решеткам к нам на второй этаж забрались и нас ограбили. (Наступает на отца индейца) Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? Сейчас я тебя натяну по самые помидоры...
Отец индейца судорожно роется в карманах штанов. Достает старый милицейский свисток. Свистит.
МАТЬ ИНДЕЙЦА: На помощь, люди добрые! Он же его убьет! (бежит к телефону автомату у подъезда): Алло, милиция? Убивают! Срочно приезжайте! Улица Радостная, дом 14. Что? Что значит, сколько заплатите? Убивают же! Что что? Это будет стоить еще дороже! Сколько сколько? 100 тысяч на человека? За убитого? Негодяи! Жлобы! 100 тысяч требуют... Менты поганые!
Дворник пытается разнять дерущихся. Останавливаются прохожие. Кто то помогает разнимать, кто то просто наблюдает.
В ТОЛПЕ ЗЕВАК: Из за чего кутерьма?
... Кто то с кого то требует 100 тысяч.
... Чего?
... Долларов, естественно...
... Зажрался народ...
... Негодяй Ельцин — такую страну распустил...
...Не смейте трогать Ельцина! Он — святой!
...Если Ельцин — святой, то вон тот, с татуировкой — архангел Гавриил.
... Тише! Не мешайте смотреть!
... В самом деле, заткнитесь! Не слышно, что там происходит.
Среди зевак — бабулька с внуком. Внук — с «Барби».
БАБУЛЬКА (внучку): Ой, накопилось в людях... Ой, накопилось! Не к добру это.
Внучок не слушает бабушку. Разглядывает, что у «Барби» под юбкой.
Отец индейца вырывается из рук Гиганта. Гигант никак не может его ухватить. Геннадий черенком от лопаты пытается ударить отца индейца сзади.
МАРИНА: Геннадий! Как тебе не стыдно? Ты же интеллигентный человек! У тебя язва. Ты вчера на ночь читал сыну «Слово о полку Игореве». Позавчера вы вместе смотрели фильм «Андрей Рублев». Пойдем домой! Мама уже приготовила овсяную кашу на воде.
ГЕННАДИЙ: Все! Хватит! Надоело быть интеллигентом. Тоже хочу жить по человечески. Никакой больше овсяной каши на воде! (лупит отца индейца) Вот тебе! Вот тебе! Сейчас мы оба натянем тебя по самые помидоры!
МАТЬ ИНДЕЙЦА (подбегает к какому то окну, стучит в окно): Василий! Василий! На помощь! Федора бьют. Если до смерти забьют, он тебе долг не вернет.
ГОЛОС (из окна): Да ты чего? Я сейчас, мигом!
ЖЕНА ФЕДОРА: И сына захвати с собой! Федор ему тоже должен.
В углу двора ларек. Над ларьком надпись: «ГРАНДМИНИМАРКЕТ».
Из ларька выходит полубритый хозяин кавказец. Посмеиваясь, смотрит на тех, кто дерется.
Две старушки, обычные, околодверные — на лавке.
ПЕРВАЯ: Ну, ты посмотри, Никитична... Наши дураки дерутся, а эта рожа кавказская только ухмыляется.
ВТОРАЯ: А что ему? Ты цены то видела у него? Минеральная вода — больше, чем наша с тобой пенсия.
ПЕРВАЯ: Это все ЦРУ, Никитична. Это все они подстроили.
Из дома выбежали друзья Федора. Встали на его защиту. Повисли на Гиганте, как игрушки на елке. Шум, крик, ругань.
СТАРЫЙ ЕВРЕЙ (на одном из балконов): Соня! Разбуди Изю с Анечкой. Они двадцать лет не были в России. Пусть посмотрят. Им это понравится.
В окошке — белесый прибалт. Говорит с сильным акцентом, но громко, чтобы его слышали по соседству.
ПРИБАЛТ: Как хорошо, что мы от вас отделились! Вы все таки, русские, такие некультурные.
В окне над прибалтом — золотозубая тетка со сковородой слышит слова прибалта, свешивается из окна и тоже говорит громко, чтобы слышали остальные.
ТЕТКА: Вы посмотрите, какой культурный нашелся! У нас, у русских, между прочим, Менделеев был, Лермонтов... Кто там еще? Еще много кто был. А у вас? Один Паулс... И тот — пустое место с тех пор, как отделился от нашей Пугачевой. (Смеется. Хихикают и другие лица в окнах рядом). ...Мы — некультурные. А ты на себя посмотри! У русской бабы живешь. Прилипала! И страна ваша — прилипала. По телевизору вчера показывали, как вы там над людями нашими издеваетесь. Изверги! Понял?
ПРИБАЛТ: Ваши слова есть вмешательство во внутренние дела нашей независимой страны. Я — работник посольства. Я вам навсегда закрою визу в нашу страну. Как ваша фамилия?
ТЕТКА: Плевать я хотела на тебя и на твою страну. Понял?
ПРИБАЛТ: Плевать на мою независимую страну вы не имеете права. Нас недавно приняли в Совет Европы!
Еще на одном балконе — явно бизнесмен. Живот, золотая цепь,пижама, расписанная под палехскую живопись, золотые часы, телефон в руках...
БИЗНЕСМЕН (говорит по телефону): Охрана? Вы где? О`кей! Подъезжаете? О`кей! Машину поставьте у самого входа в подъезд, о`кей? Внизу, о`кей, драка, о` кей. И пока я буду спускаться, о`кей, никого не пускайте, о` кей? Что молчите? Я вас русским языком спрашиваю: о`кей или не о`кей?
К бизнесмену подходит его жена бизнесменша. Живот — в поясе для похудания. Пол лица в гриме — очень красивая, пол без грима — страшно смотреть. В руках — тени, кисточка. Красится.
БИЗНЕСМЕНША: Надо скорее заканчивать наш дом, мюмзик, о`кей? Не к лицу нам жить среди этих плебеев. О`кей.
БИЗНЕСМЕН: Ноу проблем, о`кей, по факту.
На балкон дома напротив выходит молодой крупный священник. Борода — снежной лопатой. На богатырской груди богатырский золотой крест. Свысока взирает на происходящее во дворе. Потягивается.
СВЯЩЕННИК: Прости, Господи, этих грешных людей. Они сами не ведают, что творят. Дочери мои, Анастасия и Варвара, приготовьте мне праздничную рясу. Пойду, образумлю беса.
Из двух окон с обеих сторон от балкона выглядывают две прехорошенькие женские головки, явно фотомодели.
ПЕРВАЯ: Какие джинсы, батюшка, под рясу одевать будете?
СВЯЩЕННИК: «Ливайс», дочь моя. Люблю эту фирму. Жалко она рясы не шьет.
ВТОРАЯ: А крест, который?
СВЯЩЕННИК: Крест подай, сестра, от «Версаче». Он поувесистей. Мало ли чего... Все таки народец наш оголтелый. Пригодится.
На соседнем с бизнесменом балконе поливает цветы пожилой человек. Коротко стрижен. В спортивном отечественном костюме шестидесятых годов. Так в коммунистическом прошлом одевались милиционеры, военнослужащие и кэгебисты. Однако не уголовные манеры и грамотная его речь указывают, что он в прошлом — не милиционер и не военнослужащий. Поливая цветы, одним глазом, как учили, зорко наблюдает за происходящим и напевает: «Наша служба и опасна, и трудна...»
На балкон к нему выбегает жена.
ЖЕНА: Ты что поешь? Услышат же. Запомни: ты — простой лифтер. Никто не знает твоего прошлого. Пой что— нибудь из современного. Например, «Зайка моя...»
КЭГЕБИСТ: Ты, Марина Николаевна, зайка моя, погляди, до чего новые русские страну довели... Стыдно смотреть! Эх, если б раньше... Ты же знаешь... Я бы их всех...
ЖЕНА: Тихо! Замолчи! Ты сошел с ума. Что ты такое говоришь? На, лучше кактус пересади. (Дает ему горшок с землей)
КЭГЕБИСТ (ворчит): Скоро, скоро вернется наше время. А пока... (напевает): А пока... «Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна...» (Одним глазом продолжает поглядывать за тем, что творится во дворе)
А во дворе уже несколько человек из наблюдающих и проходящих мимо не выдержали, решили разнять дерущихся. Выбегают во двор из подъездов еще какие то люди. Все смешалось. Не поймешь, кто за кого. Появилась золотозубая тетка со сковородой.
Два милиционера стоят в сторонке. Курят. Спокойно наблюдают за разрастающимся конфликтом.
ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР: Пойдем отсюда, Колюня. Что то здесь неспокойно становится.
ВТОРОЙ МИЛИЦИОНЕР: Вообще, Андреич, пора уходить из милиции. Не платят ни черта. Пошли в бизнес, а?
ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР (невесело вздыхает): Пошли! (Уходят)
Бойкий мужичонка, из тех, которые никогда не проходят мимо, потому что больше всего на свете любят борьбу за справедливость и демонстрации, искренне возмущенный происходящим, выломал доску из забора вокруг хоккейного поля и, размахивая ею, бросился на дерущихся с криком: «А ну ка прекратите хулиганить, а то всех перебью!»
Чуть поодаль от зевак — он и она. Он с завистью смотрит на тех, кто дерется.
ОН: Ух, как бы я сейчас кому нибудь врезал! (делает воображаемый удар правой по воздуху)
ОНА (ему): Ты опять за свое? А ну, стой спокойно.
ОН: Люсь, ну разреши? Один ударчик сделаю и вернусь. Сразу вернусь, клянусь. Люсь, а? Я уже месяц не дрался.
ОНА: Я сказала — нет. Мы столько денег на гипнотизера истратили, чтобы он тебя от твоей драчливости закодировал. Я трюмо себе не купила. А ты опять за свое. Сделаешь шаг в сторону, будешь спать в прихожей.
Он тяжело вздыхает. Она уводит его за руку. Он оглядывается, как ребенок на детскую площадку с играющими сверстниками.
Квартира хозяйки, у которой живет прибалт. Она — очень русская, очень румяная женщина, спокойная, как «баба с чайника», возле которой всегда тепло.
ОНА: Я тебе русских вареников приготовила. Я знаю, с тех пор как вы отделились, ты по ним скучаешь.
ОН (не обращает на нее внимания, говорит по телефону): Хэлло! Это телевидение? Приезжайте скорей! Улица Радостная, дом 14. Хороший материал для новостей будет. Что? Кто говорит? (гордо) Представитель Совета Европы!
Вплотную к подъезду, под которым живет бизнесмен, подъезжает «Мерседес». Из него выходят два телохранителя. Один огромный, по кличке «Сокол», второй — маленький крепыш "Зяблик
Кэгебист на балконе пересаживает кактус. Увидел «Мерседес» у входа.
КЭГЕБИСТ (про себя, ворчливо): Совсем обнаглели! Скоро в квартиру въезжать будут. Ух, если б раньше... Я бы… Ух бы!
Оглядывает соседские окна. Убеждается, что никто не видит его и носком ботинка подталкивает горшок с землей с балкона. Горшок падает прямо на капот «Мерседеса». Кэгебист тут же исчезает с балкона в квартиру.
КЭГЕБИСТ (довольный, напевает из за занавески): Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна...
ЗЯБЛИК (задирает голову): Кто? Кто это сделал?
СОКОЛ: Стой здесь. Я найду его.
Бежит вверх по лестнице, звонит в первую дверь на втором этаже.
МУЖСКОЙ ГОЛОС (осторожно, из за двери): Кто там?
СОКОЛ: Я!
ГОЛОС: Этого мало. Кто вы? И зачем звоните?
СОКОЛ: Это вы бросили горшок на «Мерседес»?
ГОЛОС: Нет. Мы горшками не пользуемся.
СОКОЛ (недоуменно): А кто ж тогда это сделал?
ГОЛОС: Это сверху, из 18 ой. Она нас всегда заливает, а ремонт делать не хочет. Вы уж ей задайте как следует.
Телохранитель бежит наверх, звонит в 18 ую квартиру.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Кто там?
СОКОЛ: Это вы запустили горшком в машину?
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: В какую машину?
СОКОЛ: В «Мерседес».
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: А марка?
СОКОЛ: 600 ый.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Новый?
СОКОЛ: Совершенно новый.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Отделка — люкс?
СОКОЛ: Отделка — люкс. Обогрев сидений, две подушки безопасности, биотуалет под каждым сидением с электроподогревом!
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Интересно, кто же владелец этого совершенства? (В глазок смотрит женский глаз): О, какая шея! (Дверь приоткрывается. Женская рука хватает за рукав телохранителя). Заходи, бычок. Это я сбросила. Виновата. Каюсь. Как ты хочешь, чтобы я перед тобой покаялась? Говори скорей, не тяни. (Затягивает в квартиру, дверь закрывается)
Тем временем конфликт во дворе не успокаивается, а даже наоборот. Возвращаются во двор с разминки каратисты.
ТРЕНЕР (увидев драку — своим ученикам): То была разминка, а теперь будет тренировка.
«Голуби» с криком: «И я!» ныряют в клубок дерущихся.
Какой то человек, видимо журналист, с магнитофоном залег под кустом. Надиктовывает.
ЖУРНАЛИСТ: Мы находимся с вами в одной из горячих точек планеты и ведем наш репортаж из под куста двора номер 14 по улице Радостная...
ДВОРНИК: Пошел отсюда, журналюга! (Поливает его из шланга.)
Моисей сидит на балконе в кресле. Рядом — его жена, Изя, Анечка, внучок Гарик. Они, словно из ложи Колизея, наблюдают за гладиаторами.
МОИСЕЙ: Ну, как вам это нравится? У вас в Израиле поскучнее будет.
ИЗЯ: Надо позвонить Мойше. Пускай подъедет сюда со своим квасом. Видишь, Моисей, какая жара и пыль? Многие скоро захотят пить. Он сделает неплохой гешефт. (Уходит звонить)
АНЕЧКА (ему вдогонку): Только предупреди его сразу: 10 процентов — наши, за идею!
МОИСЕЙ (внучку): Запомни, Гарик, когда дураки дерутся, умные должны делать деньги. Твой дядя Изя навсегда усвоил эту первую заповедь твоего дедушки Моисея.
На одном из балконов — йог в позе лотоса. Его ничего не касается. Он разводит руками, ловит прану из Космоса.
Бабушка пытается удочкой выудить с березы кофточку.
КТО ТО (из окна): На какого червячка ловишь, бабуля?
Поодаль от драки стоит Марина. Она чуть не плачет. Не знает, как ей увести мужа, который разошелся вовсю и даже получает удовольствие оттого, что, оказывается, может быть таким же, как все.
МАРИНА: Боже мой, Геночка, что с тобой случилось?
Сзади к Марине подходит странноватый человек. У него мутные глаза, поскольку он парапсихолог и общается с потусторонними мирами. Мефистофельская бородка скрывает отсутствие подбородка.
ПАРАПСИХОЛОГ (Марине): Вашего мужа сглазили. Зайдите к моей жене. Она с него все снимет.
МАРИНА (не сразу понимая, о чем с ней говорят): Что все?
ПАРАПСИХОЛОГ: Порчу... Из него надо удалить фантом.
МАРИНА: Ой, перестаньте... Что за чушь!
ПАРАПСИХОЛОГ: Это не чушь. Моя жена — ясновидящая. Вот она. (Сзади за парапсихологом стоит его жена с глазами без зрачков — одни белки.) Она сейчас на связи с космосом. Но перед тем как отлететь, она успела мне сообщить, что на вашего мужа навели порчу на его работе. У него есть работа?
МАРИНА: Есть.
ПАРАПСИХОЛОГ: Видите, угадала, ясновидящая!
МАРИНА: Извините, но я во все это не верю. Мой муж образованный человек...
ПАРАПСИХОЛОГ: Не страшно. Мы всем помогаем. (Дает ей визитную карточку) Если он не придет, сами придите. Моя жена даст вам конский хвост, заряженный в космосе. Ваш муж должен будет две недели носить его на лбу у себя на работе.
МАРИНА (раздраженно): Оставьте меня в покое.
ПАРАПСИХОЛОГ: Подумайте... Мы с вас лишних денег не возьмем... Только за хвост по его себестоимости!
Толпа во дворе уже разделилась на тех, кто за Гиганта и тех, кто за Федора — отца индейца. Стали друг против друга. Стенка на стенку. Много новых лиц. Некоторые с досками, трубами. От забора напротив хоккейной площадки почти ничего не осталось. Рядом с Гигантом золотозубая тетка со сковородой, та, которая смеялась над прибалтом.
Неожиданно между стенками вырастает статный Батюшка. Он поднимает правую руку с увесистым крестом.
БАТЮШКА (зычным голосом): Образумьтесь, люди добрые! Господь с вами!
ТОТ, КОТОРЫЙ С ДОСКОЙ: Вы слышали, что Батюшка сказал: «Господь с нами! Вперед!»
Слова Батюшки срабатывают как команда к действию. Обе стенки сходятся. Взметнулась пыль, как от настоящей битвы.
ДВОРНИК (на газоне машет метлой): Кыш! Кыш отсюда! Анютины глазки потопчете. Идите на детскую площадку. Она специально для забав устроена... (У него на плече раздраженно мяукает кошка.)
Кто то распаленный дракой и припекающим солнцем подбегает к спокойно стоящему человеку в стороне от всех. Тот неторопливо курит, пытаясь сигаретой разбудить себя после вчерашнего. Он вообще плохо соображает, что вокруг происходит.
РАСПАЛЕННЫЙ (курящему): А ты что тут стоишь?
КУРЯЩИЙ: Как что? Курю... Не видишь что ли?
РАСПАЛЕННЫЙ: Ах, ты грубить, мать твою... (Врезает ему по уху. У курящего выпадает сигарета — его последняя надежда на возвращение к жизни).
КУРЯЩИЙ (мигом просыпается): Мой последний чинарик! Сука, кретин, удавлю! (Пытается догнать обидчика. Оба исчезают в куче мале).
ДРАЧУН (дрожит, как давно не пивший алкоголик): Люсь, а Люсь! Ну, пожалуйста... Только разок кого нибудь ударю и сразу вернусь. Клянусь самым дорогим, что у меня есть.
ЖЕНА: Это чем же? Ковриком в прихожей, на котором спать будешь?
Во двор приезжает телевидение.
РЕЖИССЕР (оператору и ведущему): Скорее, скорее! Пока они не успокоились... Какая милая краска для «Новостей» будет. (Ставит ведущего на фоне побоища, смотрит в камеру) ...Вот отлично! Второй план работает, как у Феллини. Давай текст!
ВЕДУЩИЙ: Уже второй час по улице Радостная, дом 14 не прекращается драка. Приятно, что до сих пор живы в народе воскресные традиции. Попробуем спросить у кого нибудь из участников, с чего все началось?
Ведущий подходит к борцу за справедливость, тому, что с доской.
ВЕДУЩИЙ: Простите, что мы вас отвлекаем. Телевидение. Первый канал. Как вас зовут?
МУЖИК: Алексей... Но многие зовут Никитой.
ВЕДУЩИЙ: Очень приятно. Скажите, Илья, за что вы только что так отчаянно сражались?
МУЖИК: Ну, как... За это... за справедливость. Вы чего?
ВЕДУЩИЙ: В каком смысле, не поясните?
МУЖИК: Да вы чего? Зарплату шестой месяц не платят. Дурные, что ли? Сколько терпеть можно? А вы ... телевидение?
ВЕДУЩИЙ: Да. Первый канал.
МУЖИК: Ой, вы это... меня снимите, а? Пускай моя порадуется. Она всех мужиков любит, которых по телевизору показывают. (Чувствуя себя киноактером, с еще большим энтузиазмом начинает махать доской).
РЕЖИССЕР (оператору): Замечательно! Замечательно. Снимай, снимай! Скорее! А теперь — Батюшку сними. Сейчас во всех передачах должна быть церковь.
Тем временем Батюшка, отмахиваясь от всех увесистым крестом «Версаче» добрался до главных зачинщиков — Гиганта и Федора.
БАТЮШКА (обоим): Люди добрые! Образумьтесь! Помните, чему учил нас Иисус в знаменитой Нагорной проповеди: если тебя ударили по одной щеке, не отвечай, а подставь другую.
ГИГАНТ (Федору): Слышал, чему Иисус учил? (бьет его по одной стороне) Вот так! А теперь не сопротивляйся, подставь другую. (Бьет по второй) Молодец! Ты поступил по божески.
РЕЖИССЕР: Восхитительно! Какой удар! Он почти без сознания. Снимай, снимай скорее, как он его теряет... Какая милая красочка для «Новостей» будет!
Во двор въезжает грузовичок. На прицепе бочка с квасом. В грузовичке — Мойша и его жена. Во дворе их уже ждут Изя и Анечка.
ИЗЯ (Мойше): Что же ты так долго? Хорошо, что они еще дерутся... Давай встанем у ларька. Это хорошее место: там все ходят.
МОЙША: Ты что, Изя? Ты давно не был в России — ничего не знаешь. Там территория Мамеда. Уж лучше пойдем на детскую площадку... Она — ничья... На ней все, что хочешь делать можно.
Кто то в экстазе залез на мусорник и пытается перекричать шум.
ОРАТОР: Только путем демократических преобразований мы можем вернуть себе ту адекватность и конвергентность, которые позволят инвариантно абсолютизировать консистентность имперических обструкций.
ТЕТКА СО СКОВОРОДОЙ (слушает оратора и честно, изо всех сил пытается хоть что то понять из его речи): Слишком ты умен, паря... (Забирается рядом с ним на ящик и бьет сковородой по лбу, улыбаясь всеми сорока восьмью золотыми зубами. Победно поднимает сковороду, на обратной стороне которой написано: «Слава СССР!»)
Какая то женщина отводит от дерущихся мужчину. Вытирает ему лицо платком. Платок в крови.
РЕЖИССЕР (оператору): Смотри, кровь! Ура! Возьми ее крупным планом... Чудненькая красочка!
Анечка с Изей поднимают над бочкой рекламный плакат: «Шварценеггер пьет русский квас».
МОЙША (выкрикивает, сильно грассируя): Квас! Холодный квас! П ррр идает силы! Ррр усские богатыр р ри во вр р ремя срр ражений всегда пили квас!
Дворник понял, что порядка во дворе ему все равно не добиться, махнул на все рукой и пошел пить квас. На плече у него кошка.
ДВОРНИК (кошке): Ну что скажешь, Лиза?
КОШКА: Мяу...
ДВОРНИК: Вот и я так думаю... Лишь бы войны не было... (Мойше) Дай ка нам с Лизой кваску, а?
Парапсихолог походит к бочке с квасом.
ПАРАПСИХОЛОГ (Изе): Я понимаю, вы здесь главные... Мы с женой парапсихологи.
ИЗЯ (с одесской интонацией): Короче...Ви что хотите? Зарядить наш квас? Я правильно вас понял?
ПАРАПСИХОЛОГ: Да. Откуда вы знаете?
ИЗЯ: И ви хотите за это 10 процентов?
ПАРАПСИХОЛОГ: Да... Вы что, тоже парапсихолог?
ИЗЯ: Нет... Я пятнадцать лет жил в Израиле... Меня зовут Изя. А фамилия — Нахимзон. Ты думаешь, тебе удастся одурачить человека с такой фамилией? Ты лучше о своей жене позаботься... У нее же глаза устали. Ты меня понимаешь?
ЯСНОВИДЯЩАЯ (дергает мужа за рукав): Пойдем, Андрон! У меня и вправду глаза устали. (Возвращает зрачки в глаза) Фу, надо отдохнуть. А то навсегда окосеть можно.
ИЗЯ: Да, ребята, давайте... Вы своим бизнесом занимайтесь, мы — своим. Дураков на всех хватит.
Парапсихолог и жена отходят.
ИЗЯ (своей жене): Хотя идея неплохая... (Выкрикивает) Квас! Зар ряженный лучшими пар рапсихологами р русский квас! Пр ридает силы, лечит все болезни!
К бочке подходят первые, клюнувшие на рекламу клиенты.
Режиссер ставит перед камерой интеллигентного вида человека, на лице которого черты всех национальностей сразу, как обычно бывает у политических обозревателей.
ВЕДУЩИЙ: Анхирст Засильич! Не могли бы вы спрогнозировать, как будут, по вашему, развиваться события в этом дворе далее?
ЭКСПЕРТ: Я считаю, есть два пути, по которым пойдет развитие. Первый и второй.
ВЕДУЩИЙ: Это очень интересно. И очень точно.
ЭКСПЕРТ: Первый: конфликт утихнет к вечеру. Второй: он к вечеру не утихнет. Конечно, все будет зависеть от того, как поведет себя в этой ситуации наш президент. Какой он указ издаст завтра и каковы будут его предложения на саммите в следующем месяце.
На втором плане, у бочки с квасом — уже очередь.
ВТОРОЙ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ (стоит у подъезда и разговаривает по переговорному устройству): «Сокол», «Сокол»! Это я «Зяблик»! Почему не отвечаешь? (Ответа нет. Вместо ответа слышатся стоны, вздохи, возня). «Сокол», «Сокол»? Ты где?
СОКОЛ: Я тут. (Кряхтит)
ЗЯБЛИК: Где тут? Ты кого то нашел?
СОКОЛ: Кого то нашел...
ЗЯБЛИК: А чего кряхтишь? Сопротивляется?
СОКОЛ: Нет. Не сопротивляется.
ЗЯБЛИК: А что это за звуки?
СОКОЛ: Это я сопротивляюсь.
ЗЯБЛИК: Тебе что, нужна помощь?
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Нужна! Ему очень нужна помощь. Он один не справляется. Квартира 18. Быстрее!
ЗЯБЛИК: Держись, «Сокол»! Это я — «Зяблик»! Иду на подмогу. (Ставит машину на сигнализацию и бежит вверх по лестнице.)
Кэгебист осторожно, как из окопа, выглядывает с балкона. Убеждается, что у «Мерседеса» никого нет. Присаживается под цветами. Берет два горшка с землей, и, как гранаты, бросает вниз с балкона.
КЭГЕБИСТ: Это вам за Ленина... Это — за Дзержинского!
Один горшок попадает на крышу, другой — на капот. Срабатывает сигнализация. Машина ревет, как раненый зверь. Кэгебист исчезает в двери, напевает довольно и тихонько: "Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна... "
Из окошка выглядывает расхристанный Зяблик, за ним — Сокол.
СОКОЛ: Кто? Кто это сделал?
КЭГЕБИСТ (выглядывает уже из окна, говорит Зяблику): Я заметил на крыше лицо кавказской национальности.
СОКОЛ: Я найду его!
ЗЯБЛИК: Беги скорее, а я буду тебя страховать здесь.
На балконе у Моисея.
ГАРИК: Дедушка! Зачем вот тот дядя, вон в том окошке, сказал, что на крыше он видел лицо кавказской национальности? Это же он горшок сбросил. Я видел.
ДЕДУШКА: Т сс! Молчи! Ты этого не видел, Гарик, и не слышал.
ГАРИК: Нет, дедушка, я видел.
ДЕДУШКА: Внучок! Дедушка Моисей старше тебя и он лучше знает, что ты видел, а что не видел. Запомни: твой дедушка потому и живет на свете так долго, что он многого в жизни и не видел и не слышал. Ты хочешь жить долго?
ГАРИК: Хочу, дедушка Моисей. Очень хочу.
ДЕДУШКА: Тогда скажи, что ты не видел.
ГАРИК: Я не видел.
ДЕДУШКА МОИСЕЙ: Вот и хорошо! А что ты не видел?
ГАРИК: Я не видел, как вон тот дядя сбросил вон с того балкона горшок вон в ту машину. Ну что? Я теперь буду долго жить, дедушка Моисей?
ДЕДУШКА: Теперь будешь.
ГАРИК (радостно): Бабушка! Бабушка! Дедушка научил меня, как жить долго!!
«Сокол» на крыше присел за вентиляционным выступом, как в американском фильме. В одной руке — пистолет, в другой — переговорное устройство.
СОКОЛ: Шеф, шеф! Это я!
ГОЛОС ШЕФА (слышится): Кто, я? Ты что ли, «Зяблик»?
СОКОЛ (обиженно): Обижаете, шеф. Я — не «Зяблик». Я — «Сокол».
ШЕФ: О`кей! Что случилось, «Сокол»?
СОКОЛ: Шеф! Произведено нападение на шестисотый объект.
На крыше нами было замечено несколько лиц кавказской национальности. Нога «Сокола» скользит. «Сокол» вскрикивает.
ШЕФ: «Сокол», «Сокол»? Что с тобой?
СОКОЛ: Ничего страшного. Это у меня крыша поехала.
Квартира бизнесмена. Все пышет коврами, люстрами, хрусталем и очень лаковой мебелью. Жена бизнесмена уже заканчивает дорисовывать лицо.
ЖЕНА: Что случилось, Мюмзик?
БИЗНЕСМЕН: Мамед начал войну. О шит!..
Бизнесмен бледный. Он запирает на все засовы супербронированные двери, нажимает на кнопки. Из стен выползают решетки на окна. Все перекрывается, как в подводной лодке во время тревоги.
Бизнесмен приглушенным голосом говорит по телефону. Такой голос — обычно у тех, кто считает, что их прослушивают. Им кажется, что если они будут говорить по телефону тише, то те, кто их прослушивает, не услышат.
БИЗНЕСМЕН: Алло! Олег Дмитриевич? Это вас беспокоит президент ассоциации евроазиатских банков развития. О`кей? Помните? О`кей! Олег Дмитриевич! Помните, вы насчет одного дела интересовались? Заказного. Я вам намекну, о`кей? Это Мамед! Вы поняли мой намек? О`кей? Кстати, я слышал, вы фонд создали. Помогаете ветеранам. Это я вам скажу — большой о`кей. Мы вам на этот фонд кое что подбросим. О`кей? А с Мамедом надо кончать. Вы меня понимаете? Как только... Так сразу... Как говорят у нас, россиян: ноу проблем, о`кей… По факту! (Довольный вешает трубку).
Над дерущимися поднялось облако пыли. Ничего не видно. И только звуки ломающихся досок, крики выдают, что внутри облака есть какая то своя жизнь.
Подъезжают на иномарках иностранные корреспонденты с фотоаппаратами. Со всех сторон пытаются сфотографировать драку. Один, самый активный, все время пытается заснять тетку со сковородой. Наконец, он улучил момент, щелкнул ее. И тут же получил от нее сковородой по лбу. К нему подбегают другие корреспонденты. Поднимают раненого. Тетка машет сковородой, кому то достается по спине, кто то отмахивается от нее фотоаппаратом. К золотозубой тетке присоединяются другие женщины во дворе.
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА: Так их, Фроловна! Это они все спровоцировали!
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА: Они по плану ЦРУ действуют! Им давно наш двор покоя не дает. Этому ЦРУ...
Перепуганные иностранцы забирают раненого и удирают со двора.
Золотозубая тетка победно пишет мелом на задней стороне сковороды: «Дадим лордам по мордам!»
Из подъезда с грозным видом выбегают «Зяблик» в губной помаде и расхристанный «Сокол». Направляются к ларьку с надписью: «ГРАНДМИНИМАРКЕТ».
СОКОЛ (хозяину киоска): Где Мамед?
ХОЗЯИН: Не знаю никакого Мамеда. Давай отсюда, да?
ЗЯБЛИК: Ты, зверюга! Отвечай! Хуже будет. Где Мамед?
ХОЗЯИН КАВКАЗЕЦ: Какой Мамед? Не знаю Мамеда. Слышал, да?
ЗЯБЛИК: «Сокол», ты не прав. Я жил на Востоке. Пытался с ними по хорошему. Еле жив остался. Восток — это дело тонкое. Смотри, как с ними надо. (Разбегается и каратистским движением бьет ногой кавказца по челюсти. Кавказец падает).
КАВКАЗЕЦ: Ты, козел! Мамед из тебя петуха сделает.
ЗЯБЛИК: Понял? Сразу Мамеда вспомнил. Восток — дело тонкое.
СОКОЛ: А... Так ты все — таки знаешь Мамеда? Значит ты нас обманул? Значит и горшки ты сбросил? (Поднимает его за грудки.)
КАВКАЗЕЦ: Какие горшки? Ты чего, сдурел? Да?
СТАРУШКА: Молодец, сынок! Защити нас, стариков. Он мне давече минеральную воду продать не хотел.
КАВКАЗЕЦ: Отпусти... Да? Ты знаешь, кто я?
ЗЯБЛИК: Ты? Ты — лицо кавказской национальности. Извинись перед старушкой! Слышишь, что я сказал? Она — ветеран войны. Извинись, говорю! Молчишь? Не хочешь извиниться перед ветераном? Ну что ж... Восток — дело тонкое... А где тонко, там и рвется... «Сокол», держи его чуть правее.
Снова разбегается и наносит кавказцу второй удар. Кавказец летит в груду ящиков. «Зяблик» и «Сокол» переворачивают киоск. На землю высыпается все содержимое: пиво, сигареты, зажигалки, солнечные очки, туфли, батарейки, банки с пивом, духи, платки, часы...
ПЕРВАЯ СТАРУШКА: Никитична, смотри! Вот тебе и минеральная вода сама подкатилась.
ВТОРАЯ СТАРУШКА (телохранителю): Спасибо, сынок. (Подбирает воду) Спасибо, благодетель ты наш.
ПЕРВАЯ СТАРУШКА: Никитична! Возьми печенье. Скоро День учителя.
Кавказец выбирается из под ящиков и убегает со двора, выкрикивая угрозы.
КАВКАЗЕЦ: У Мамеда в ауле брат Сумамед прошлый раз за такой киоск две деревни ваших зарезал.
Зеваки, которым надоело ждать взрыва, подбегают к киоску и начинают все подбирать. Примерять платки, часы, нюхать духи.
Кто то из дерущихся замечает у себя под ногами подкатившуюся баночку пива. Оглядывается. Видит перевернутый киоск. Разметавшиеся вокруг него банки пива.
ОДИН ИЗ ДЕРУЩИХСЯ (кричит, что есть силы): Братцы! Остановись! Братцы! (Никто не обращает на него внимания.) Козлы! Пиво бесплатное!
Мгновенно наступает тишина.
ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ: Где?
ДРУГОЙ ГОЛОС: Вон!
Толпа, забыв про все, бежит к перевернутому киоску и начинает вместе с зеваками подбирать с земли, все, что попадется под руку. Возня. Толкотня. Кто то подбирает пиво, кто то жевательную резинку. Кто то смотрит на водку.
ЖЕНЩИНА (кричит с балкона своему мужу): Гриша! Посмотри, нет ли там хорошего ликера? У нас вечером гости будут. Да поворачивайся же ты! Тюфяк постельный...
Кто то выудил одну туфлю. Примерил. Ищет вторую.
Тем временем двое, уже не на шутку сцепились из за бутылки ликера.
ПЕРВЫЙ: Я первый на нее глаз положил.
ВТОРОЙ: Нет, я.
ЖЕНЩИНА (с балкона): Не уступай ему, Гриша. У нас вечером гости.
Телевизионщики разворачивают камеры.
РЕЖИССЕР (оператору): Снимай, снимай скорее. Это же мародерство! Как же нам сегодня повезло! И драка, и мародерство! Какой восхитительный фрагмент для «Новостей»! Только смотри, чтобы я в кадр не попал. А я пока пива всем наберу.
Гигант примеряет куртку, которая ему безумно мала.
ФЕДОР (случайно оказался рядом с Гигантом): Она тебе мала.
ГИГАНТ: На халяву мала быть не может.
Батюшка подходит к дворнику и присаживается рядом с ним на бревне под деревом.
ДВОРНИК: Ну что, Батюшка?
БАТЮШКА: Устал я, сын мой, с бесом бороться.
ДВОРНИК: Посиди, Батюшка, отдохни. Попей кваску, наберись сил... Они тебе скоро заново понадобятся.
К Батюшке подбегает борец за справедливость. Он с двумя бутылками водки.
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Батюшка! Там какой то человек со всех иноземных товаров порчу снимает. А я не верю всем этим гадам. Освяти бутылочку, а? По нашему, по православному...
БАТЮШКА (собирается его отчитать): Как только, сын мой, у тебя язык...
ДВОРНИК: Батюшка, не отказывай ему. Он иначе в церкви разуверится... БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Освяти, Батюшка, а?
БАТЮШКА: Прости меня Господи! (освящает)
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Спасибо, Батюшка... А это тебе! (Дает ему вторую бутылку).
БАТЮШКА: Убери, бесстыдник!
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Ты чего, бать? Это ж я на нужды церкви.
БАТЮШКА: На нужды церкви?
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Ну да...
БАТЮШКА: На нужды ладно, оставь...
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ (священнику): Спасибо, Батюшка! (Возвращается в толпу и, показывая на водку, говорит кому то): Смотри, что мне Батюшка освятил... Видишь? Это теперь святая вода...
Парапсихолог всем раздает визитные карточки и шепчет: «Товары — иноземные, порченые. Требуют энергетической очистки. Наш офис за углом».
У Геннадия уже полны руки и карманы часов, платков, консервов. Марина ходит за ним следом. Пытается его вразумить. Геннадий ничего не понимает из того, что она говорит. Его глаза уже безумны.
МАРИНА: Геннадий! Уймись. Как тебе не стыдно? Это же мародерство. Ты же интеллигентный человек. Ты вчера читал сыну «Слово о полку Игореве». Когда мы поженились, ты в первую брачную ночь рассказывал мне о философии непротивления злу насилием...
ГЕННАДИЙ: И что я имел? А тут, смотри: галстуки, крабы, противозачаточные.
МАРИНА: Зачем тебе противозачаточные? Мы с тобой уже два года не целуемся.
ГЕННАДИЙ (с горящими глазами): С сегодняшнего дня все будет по другому. С сегодняшнего дня, Мариночка, я почувствовал в себе такую силу, что противозачаточные понадобятся мне и дома и на работе! (Целует ее крепко в губы).
МАРИНА (бледнея): Ты с ума сошел, Геночка!
Парапсихолог опять подходит сзади к Марине.
ПАРАПСИХОЛОГ: Если вы сегодня не придете, вам завтра придется уже два конских хвоста у нас покупать. Один — для себя. Имейте в виду: порча передается через поцелуй. Вот наша визитка.
Марина автоматически берет визитку и задумывается.
КЭГЕБИСТ (подходит к Геннадию): Вы интеллигентный человек. Я обращаюсь к вашему разуму. Если их не остановить, снова начнется побоище. Отрезвите их! Они вас послушают. Здесь все равно на всех не хватит. А за углом еще шесть таких киосков. И все эти киоски держат те же лица не нашей национальности... Вы меня понимаете?
ГЕННАДИЙ: Еще как понимаю! (забирается на перевернутый киоск): Господа! Товарищи! Друзья! Судари! Братцы! Вспомните, как жили наши предки под иноземным игом. Вспомните хотя бы известный фильм «Андрей Рублев».
Гигант и Федор стоят рядом.
ГИГАНТ (спрашивает у Федора): Слышь, соседушка... А Рублев, это кто? Напомни.
ФЕДОР: Это тот, что рубль у славян изобрел, по моему... Первопечатник рубля, вот!
ГИГАНТ: Сукин козел! Не мог баксы изобрести.
ГЕННАДИЙ (продолжает ораторствовать): Но наши предки объединились и скинули с себя иноземное иго. Сегодня нас снова хотят поработить. Объединимся же в борьбе против иноверцев! Не посрамим землю российскую! Не будем позорить себя и ссориться из за всякой мелочи, из за того, что кому то что то не досталось. Там за углом еще шесть таких же киосков. Их держат те же иноверцы, которые обирают нас, народ российский.
МАРИНА (Геннадию): Что ты говоришь? Ты же образованный человек!
ГЕННАДИЙ (Марине): Только мы, образованные люди, Мариночка, должны вести за собой народ. Иначе он никогда не очнется от спячки. Братцы! Пора очнуться от спячки. Пора пробудиться. (Кричит батюшке) Батюшка! Ответь нам честно: какая вера нашенская?
БАТЮШКА: Православная, сын мой...
ГЕННАДИЙ: А скажи, Батюшка, мы должны у себя на Руси отстаивать нашу веру православную перед другими верами?
БАТЮШКА: Должны, сын мой... Конечно, должны.
ГЕННАДИЙ (в экстазе от собственного ораторства): Вы слышали, друзья мои? Батюшка благословил нас «натянуть иноверцев по самые помидоры»!
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ (как и Геннадий, в экстазе борьбы за справедливость): Интеллигент прав! Постоим, братцы, за нашу православную Русь! Ура!
Сплотившаяся толпа устремляется с криком со двора. Впереди Геннадий, Гигант, Федор. Все вместе. Как будто и не было побоища.
СЛЫШАТСЯ ВОЗГЛАСЫ: За веру!
За Россию матушку!
За Сталина!
Да здравствует демократия!
Драчун вырывается от жены.
ДРАЧУН: Эх, лучше уж я буду спать один. (Присоединяется к толпе).
ЖЕНА ДРАЧУНА: Плакало мое трюмо...
За толпой движется бочка с квасом. Бегут зеваки. Телевизионщики с аппаратурой. Стараются не отстать.
РЕЖИССЕР: Потрясающе! Русский погром! Ты понимаешь, что это такое? Передачу о русском погроме купят в Израиле, США, Японии... Скорей! Какой удачный день!
ВНУЧОК (Моисею): Дедушка! Пойдем на другой балкон, посмотрим.
МОИСЕЙ: Не надо, внучок, тебе на это безобразие смотреть. Рано.
ВНУЧОК: Не волнуйся, дедушка. Я же все равно ничего не вижу.
МОИСЕЙ: Ну, если не видишь, то пойдем посмотрим.
Йог на балконе поменял позу. Он так же невозмутим. Он ничего не заметил.
На дереве похожая на рваный флаг развевается кофточка.
В пивной два милиционера пьют пиво. Наблюдают из окошка, как толпа громит киоски, а небритые кавказцы разбегаются тараканами во все стороны.
ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР: На работу, Колюня, нам возвращаться нельзя. Мамед нам этого не простит.
Несколько джипов подъезжают к офису, над входом в который написано: «Джойнт сток Мамед энд компани». Омоновцы в масках выбегают из джипов, врываются в здание. Крик. Стрельба. Разбитые окна. Выводят арестованных.
Лейтенант просматривает бумаги в сейфе. Солдат докладывает полковнику в джипе.
СОЛДАТ: Мамеда нет. В сейфе все документы. Наркота. Оружие.
ПОЛКОВНИК: Теперь он от нас не уйдет.
Из «БМВ» с темными окнами за сценой разграбления своих киосков внимательно следит Мамед.
Хозяин ларька бойко объясняет ему что то на своем языке. Мамед набирает на мобильном телефоне номер.
МАМЕД: Это я, Мамед. Это ты, Сумамед?
В ауле, в доме — необычайно похожий на Мамеда человек. Он — старше. Слушает, что ему говорит Мамед. Лицо ожесточается. Глаза багровеют.
Почти стемнело.
На улице рядом с домом на тротуарах валяются перевернутые остовы киосков. С них сняты даже стекла. Над киосками кружатся встревоженные каркающие вороны.
Расходятся последние люди. Все, как муравьишки, тащат по тропинкам награбленное. На одном надето несколько рубашек. У другого на шее висит лифчик. Третий — в женском пеньюаре. Особенно доволен тот, кто искал вторую туфлю.
ТОТ, КТО ИСКАЛ ВТОРУЮ ТУФЛЮ (хвастается попутчику): Все перерыл, а вторую туфлю нашел. Правда, не на ту ногу. Но согласись, если не приглядываться, то нормально. (Ковыляет).
Гигант и Федор дружно тащат ящик, набитый алкоголем.
ГИГАНТ: Тебя звать то как?
ФЕДОР: Федор.
ГИГАНТ: А меня Петр. Ты уж не серчай на меня, Федор, за это... Че утром.
ФЕДОР: Какое серчать? Донести бы!
Два милиционера уже напились в пивной.
ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР: Я предлагаю, Колюня, вот какой бизнес... Давай отвозить в ГАИ машины, которые стоят под знаками.
ВТОРОЙ МИЛИЦИОНЕР: Отличная идея! У меня кореша в ГАИ есть. Мы им будем отстегивать. А они за это будут нам вешать знаки над уже стоящими машинами.
Батюшка несет домой в руках всякую всячину, которую ему надарили за освящение.
Во дворе остался один дворник. Он налаживает шланг. Кошка жалобно мяукает, глядя на то, что осталось от убранного с утра двора.
ДВОРНИК: Потерпи, Лиза, маленько... Скоро покормлю... А сейчас главное — успеть до заката к завтрашнему дню наш двор заново подготовить.
На дереве одинокая кофточка. Закатное солнце. Ветер. Скрипят качели. Колышется забор вокруг спортивной площадки. Ощущение, что вот вот все вокруг начнет рушиться.
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »